Когда близкие страдают.

Мы живем не только сами по себе. У нас есть наши родные, близкие люди. По духу, по крови, по браку. Иногда у этих близких чего-то в жизни не ладится. И это чего-то бывает разным. И их страдания отзываются в нас.
Например, я вижу, как малыш — чужой ребенок плачет. Не важно по какой причине. Я исполняюсь к нему сочувствием, мне хочется его утешить, успокоить. Ну, это ребенок (и у него есть мама), а как быть со взрослыми людьми?

Я часто слышу истории своих клиентов о том, как им хочется «причинить добро» своим страдающим взрослым родственникам. Взрослые женщины, у которых есть несовершеннолетние дети больше заботятся о своих родителях. Дочери чувствуют ответственность за счастье мамы. Или жена спасает своего мужа-алкоголика. Или мама-пенсионерка пытается устроить семейного счастье своего взрослого сына.
Частые фразы:
- Я чувствую, что я их предала (родителей), когда от них уехала к мужу.
- Как я могу быть счастливой, когда они/она/он несчастны.
- Я переживаю за…
- Я все время думаю о …, не могу сосредоточиться на своих делах.
- я знаю, как ему будет лучше…

Есть несколько причин причин, почему младший начинает чувствовать ответственность за старшего. Почему своя жизнь и свои задачи кажутся менее значимыми, чем чужие. Об этом как-нибудь в другой раз. «Вот я сначала там порядок наведу — их осчастливлю, а потом сама стану счастливой».
Возможно ли это?

Возможно ли сделать счастливым другого человека? Особенно, если сам он не особо стремится стать счастливым.

И еще вопрос. А вы уверены, что то счастье, которые вы хотите причинить своему близкому, соответствует тому, какое счастье ему на самом деле нужно?

История №1.
Женщина вышла замуж и уехала жить с мужем в другой город. Муж любит ее, балует. У них всегда вкусная еда, овощи-фрукты, развлечения-поездки. Женщина счастлива.
Но ее постепенно гложет чувство вины. Она уехала от мамы. Мама с папой ссорятся, ругаются. Эта женщина, когда была ребенком болезненно воспринимала ссоры родителей. И шлейф детской горечи и желание иметь любящих родителей тянется за ней в ее взрослую жизнь. Здесь с мужем она не может полноценно насладиться счастьем и любовью. Она не может принять это счастье.

Здесь вступает в конфликт ее родительская система, где она была ребенком и ее взрослая система, где она сама скоро будет родителем.
Что будет дальше — все хорошо известно. Постепенно женщина становится похожа на свою маму. Она частично перенимает ее поведение, ее отношения со своим мужем — ее отцом. И повторяет семейный сценарий. Муж разочарованно либо уходит из семьи, либо уходит в алкоголь, если остается.

Психотерапевтическое лечение.
1. Здесь необходимо разграничить две семейные системы. В родительской системе женщина должна занять свое — детское место. Она ребенок и не может отвечать за отношения свои родителей, т.к. они взрослые и сами несут ответственность за то, как они строят свои женско-мужские отношения. Для дочери они — мама и папа. Ей нужно передать ответственность родителям за их отношения. А себе позволить остаться ребенком и жить радостно.

Между первым и вторым пунктом Женщине нужно принять тот факт, что её мама строит отношения со своим мужем так, как она это умеет. И то, что Женщине (как ребенку) кажется, что мама несчастна — это только её мысли. Мама, не смотря на то, что может ругаться с папой — любит его, а он любит ее. Даже если снаружи это так не кажется. И это их способ жить. Нужно принять этот способ родителей и не заставлять их быть счастливыми по-своему. Принять тот факт, что будучи счастливой как-то иначе, это не означает предательство по отношению к маме или своей родительской системе.

2. В своей новой системе, которую женщина создала со своим мужем, женщине нужно посмотреть на мужа и увидеть его. Увидеть, что он не ее папа, а она — не ее мама. Принять то, что она отдельная личность и может строить свои женско-мужские отношения так, она ОНА это чувствует. Иногда терапия затягивается на этом этапе, т.к. Женщина может не знать, «а как она чувствует себя счастливой , что это для нее значит. И мы ищем то, что делает ее счастливой, то, что является ценным для нее, а не для ее родительской системы.
История №2. Моя личная.
Моя дальняя родственница уехала на пмж в другую страну. Идет период адаптации, интеграции в новую культуру. Проблема заключается в том, что язык в процессе изучения, на работу не ходит, подружками еще не обзавелась.

В принципе, любой человек, который лишается привычного образа жизни испытывает чувство потери опоры. Все привычные маршруты, времяпрепровождение, контакты, полная занятость — все это исчезло. Если не было готовности принять это, подготовиться к такому повороту судьбы, то человек испытывает стресс. Так чувствую себя пенсионеры, вышедшие на пенсию, так чувствуют себя люди, лишившиеся крова в результате стихийных бедствий, так чувствую себя жены и мужья, от которых внезапно ушел супруг. Теряется почва под ногами.
Теперь помножьте это на чужеродную среду вокруг. Даже если это был твой выбор — первое время это ощущается как чужое. Требуется время, чтобы привыкнуть, освоить, сделать своим.

Что делать — ты можешь просто слушать свои чувства и называть их: я чувствую страх, я чувствую потерянность, я чувствую одиночество, я чувствую удивление, я чувствую интерес. Когда мы слушаем себя, называем свои чувства, проживаем их, дышим — мы проходим ситуацию шаг за шагом.
Я предлагала свою помощь, помочь выработать новые стратегии жизни. Но моя помощь не принимается. Происходит избегание контакта. Разговор уходит в другую сторону.

Мне очень горько. Я её люблю и хочу видеть счастливой (что периодически и бывает). Но я не в силах сделать что-то за неё. Мне остается только уважать её выбор чувствовать себя так, как у неё это происходит. Да, мне больно — но эта боль на моей территории. Я что-то со своей болью могу сделать. Чувства моей родственницы — на её территории. Только она может с ними что-то сделать.

Что я могу. Я могу оказать помощь тогда, когда она будет готова её принять. Возможно, что она никогда её не примет. И мне останется только принять ЕЁ решение. И жить своею жизнью. Делать свою жизнь счастливой.
Я отвечаю только за свою жизнь. И я отвечаю за жизнь своего ребенка, пока он не может это делать самостоятельно постепенно передавая ему ответственность. Больше ни за чью другую жизнь я не отвечаю.

Иногда боль за своих близких бывает настолько сильной, что мы её не выдерживаем и бросаемся их спасать. Этим спасением мы им кричим: Ты не можешь справиться самостоятельно — я это лучше сделаю. Я не верю, что ты справишься.

Я хочу, чтобы вы поняли, где проходит граница между равнодушием и залезанием на чужую территорию.
Равнодушие: ты страдаешь, просишь меня о помощи, а я считаю, что ты должен сделать все сам. Здесь нет чувств, а некие умозаключения.

Залезание на чужую территорию: Я сделаю это вместо тебя. Я спасу тебя. (Такие отношения характерны для «спасателей», бегающих по «треугольнику Карпмана», для людей созависимых).

Норма: Я вижу что тебе плохо и мне от этого больно/я тебе сопереживаю.  Тебе нужна моя помощь? Чем я могу тебе помочь?
Если нужна — вы оказываете в той мере, в какой можете, без надрыва для себя.
Если помощь не нужна — Я уважаю твой способ жить, даже если мне это не нравится. Ты взрослый и сам справишься. Когда тебе понадобится моя помощь — я с радостью сделаю всё, что в моих силах. (Сюда не относится, когда наркоман или алкоголик попросит принести ему дозу. Помощь здесь будет, если зависимый попросит вас отвезти его в больницу и поддержать в лечении).

*

Получи консультацию  психолога по Skype 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
This entry was posted in Зависимость, Статьи and tagged , , , , , . Bookmark the permalink.

Comments are closed.